Дагги-тиц (Крапивин Владислав Петрович); Эксмо, 2009

• Ольга Воробьева — 22 Сентября 2008

  5/5

  «Дагги-тиц» - штука сокрушающей, титанической почти силы. Как всегда у Крапивина, о детях; как всегда, не по-детски серьёзная. Хотя поначалу совершенно не подозреваешь, с чем тебе предстоит столкнуться – Крапивин начинает «Дагги-тиц» с убаюкивающе-знакомых интонаций. Наш герой – третьеклассник Инки, хмурый фантазёр-одиночка. В школе его либо игнорируют, либо лениво поколачивают; дома у него есть старые ходики, которые он сам починил, и муха, которая любит качаться на их маятнике. Ещё есть натянутая под потолком леска, на которую иногда выходят погулять крошечные акробаты в красных костюмах.
  Подлость и алчность, предательство и убийство – вот с чем приходится иметь дело крапивинским детям в дивном новом мире. И на практике, по живому, по кровоточащему постигать ценное и хрупкое понимание того, как можно жить, когда вокруг творится такое, и как отвечать, и можно ли вообще как-то ответить, чтобы самому в процессе не стать таким же.
  Крапивину удаётся удивительное – его повесть не только становится идеальным слепком описанного в ней времени (куда чище и прозрачней, нежели в путаном и многословном «Асфальте» Гришковца, где он явно претендует на что-то похожее), но и даёт надежду. На то, что можно, можно всё-таки ещё оставаться человеком посреди всеобщего свинства – хотя даётся это очень нелегко. Но стараться ради этого всё же стоит. Потому что предать самого себя – страшнее всего.

  0

  0

• Ольга Воробьева — 14 Августа 2008

  4/5

  Немного доброты им не повредит...Книга, пока последняя из собрания сочинений, выходящего в серии «Отцы-основатели: русское пространство», включает два произведения: роман «Трофейная банка, разбитая на дуэли» и повесть «Дагги-тиц». Роман, честно говоря, показался слишком крапивинским, и не совсем крапивинским одновременно. Автор ностальгирует по родной Тюмени, послевоенной, дальней, древней, и возвращается к своему герою (возвращает своего героя) повести «Сказки Севки Глущенко». В новом произведении героя зовут Лодька (И Севка, и Лодька – от Всеволод. Крапивинская черточка – давать героям необычные, запоминающиеся имена и прозвища). Подросток Лодька и весь роман получились приземленными: вроде есть и мечты, и стихи, и первая любовь, и «дружба и недружба», и традиционные испытания отваги, честности, твердости героя. Но чего-то все-таки не хватает. Самые симпатичные персонажи выглядят слабо и неуверенно, а мимоходом начертанные подлецы и смутные личности вгрызаются в текст, как в пирожок за три рубля из школьной столовой...
  «Дагги-тиц» же – это потрясающая, лаконичная, современная история. Из недавних вещей ее можно сравнить с «Полосатым жирафом Аликом». Повесть-вспышка, почерк настоящего мастера. Герои с чуткими нервами, потрясающей интуицией, воображением и нравственными принципами, непоколебимости которых могут позавидовать самураи. Конечно, стремясь показать всю алмазную чистоту Настоящих Людей, нельзя не приблизиться к краю. Но эту книгу можно читать совершенно спокойно. Ни в «Дагги-тиц», ни в «Трофейной банке» нет ничего сверхъестественного: я имею в виду нереальные, жестокие, непереносимые испытания и нравственные и физические мучения, которым иногда подвергает своих героев Крапивин, например, в «Лужайках, где пляшут скворечники», или в «Сказке о рыбаках и рыбках» (названия безобидные, а за ними жесть). Нет и чрезмерной увлеченности современностью с ее скоростями и техникой, как в «Деле о ртутной бомбе»...

  0

  0

Все отзывы (4)