Notes from Undeground and Selected Stories; Signet classics, 2004

Безумие... Это безумие. Или, что еще хуже, это философия, отчасти здравая, отчасти извращенная в противоречащей здравому смыслу логике. В первой части «Записок для подполья» повествование читается как дневник бессвязного гения или психопата. Трудно решить. В этом разделе мой разум блуждал в водовороте изумления, скуки и замешательства. Если бы вся книга продолжалась таким образом, какой бы тонкой она ни была, я сомневаюсь, что закончила бы ее.
Вторая часть «Заметок»… использует стандартный подход к повествованию от первого лица и больше похожа на «Преступление и наказание», только, возможно, более личное: просто я ненавижу рассказчика. Он трус, трус, который жаждет быть смелым, но его подход неверный. Он хочет поразить тех, кто обидел его, но, выслушав его эгоцентризм, воображаемое пренебрежение и невероятно высокие и сложные нравы, я сама стала к нему безжалостной. Моя холодность к рассказчику, скорее всего, это только добавит меня в список его ненависти. Мои чувства и эмоции, говорят о том, что это хорошо описано/обыграно Достоевским, это живая литература. В этом гениальность автора, создать персонажа, который, как мне казалось, был достаточно реальным, чтобы его можно было потрогать. Я не знаю, как он выглядит, кроме того, что он маленький человек, но я знаю его внутреннюю сущность, а это значит, что я знаю о человеке больше, чем что-либо, что я могла бы почерпнуть извне.