Опальная красавица (Елена Арсеньева), 2006

Татьяна Афанасенкова, огромная благодарность за такое подробное раскрытие сути книги!

Наиболее читабельная книга из всей серии: с нормальным авантюрным сюжетом, похожим – наконец-то! – на приключения. Характер героини стало меньше штормить, и хотя она все еще не дотягивает до тех качеств, которые на словах приписывает ей автор, действия ее, во всяком случае, почти не вызывают тяжелых приступов испанского стыда.
Тем не менее, вот прямо хорошим я сие повествование не назвала бы. Окунувшись, наконец, в чистое действие, автор невольно расписывается в том, что строить это самое действие, не прибегая к белым ниткам и роялям из кустов, не умеет. Центральный конфликт между Елизаветой и «всесильными» венценосцами буквально высосан из пальца. Ибо в сущности зачем она им? Если сажать на престол все равно предстоит самозванку, то какая разница, кто сыграет роль? И не проще ли взять ту актрису, что будет служить не за страх, а за совесть, чем ломать несогласную? Да и детали развития этого конфликта… Все это мы в предыдущих книгах уже сто раз видели. Снова ВНЕЗАПНЫЕ совпадения, подкидывающие Елизавете, в каком бы месте она не оказалась, встречи с одними и теми же людьми. Снова тайные подземные ходы. Снова сплошные потенциальные насильники вокруг. Дежавю как оно есть.
И еще не могу не сказать нескольких слов о той политической повестке, которую автор вложила в эту книгу (особенно в главы о Сербии). Мол, русский народ – самый удивительный и высокий духом народ, православное христианство – самое христианское христианство, а Запад в лице некоего тайного общество злодеев хочет всю эту лепоту уничтожить… чтобы что-то (тут я, признаться не очень поняла). Огромная проблема с этой повесткой состоит в том, что автор ошибается с ее подачей ровно так же, как с характером главной героини. В речи рассказчика говорит много высоких слов… но тут же описывает поступки и действия, которые с высокими словами не монтируются ровно никак. Заявления о прямом пути православного славянства, готового, если речь идет о душе, хоть взойти на Голгофу, как-то очень странно иллюстрируются презрением мужчин к изнасилованной сестре, жестокой ревностью, нераскаянными убийствами, равнодушным циничным зверством и т.д. и т.п. А уж похоть, владеющая здесь, кажется, всем и каждым, и вовсе создает для размышлений о высоком очень… специфический фон.