Избранные стихотворения в пяти частях и 32х главах; Зебра Е, 2025

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) (ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН) ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ (НАИМЕНОВАНИЕ ИНОАГЕНТА), СОДЕРЖАЩИЕСЯ В РЕЕСТРЕ ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ) ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА (НАИМЕНОВАНИЕ ИНОАГЕНТА), СОДЕРЖАЩИЕСЯ В РЕЕСТРЕ ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ

"Думаю, всем ясно, что пришел поэт лучшие нас", — сказал о Слуцком Михаил Светлов в 1954 году на собрании в Союзе Писателей. Не всем, конечно, но согласны были Эренбург, Антокольский, Асеев, Симонов, Межиров, Чухонцев...

Это был переворот не столько в «звучании русской поэзии», сколько мировоззренческий. Слуцкий показал, что поэзия есть в любой обыденности нашей жизни, если обыденность эта проходит через совесть литератора, что совесть в поэзии важнее умения говорить красиво. Что правда не нуждается в украшательстве. Что поэзия это не нечто для развлечения публики, а инструмент разговора о действительно важном — сильный, короткий, жесткий.

Как к медсестринской гимнастерке брошка,

метафора к моей строке нейдет.

Любитель порезвиться понарошку

особого профиту не найдет.

«Именно Слуцкий едва ли не в одиночку изменил звучание послевоенной русской поэзии», — писал Бродский, а вместо рецензии молодым поэтам зачитывал Слуцкого, добавляя; «Вот как надо писать». Он же с Татьяной Бек положил начало традиции «хорового» чтения "любимых стихов любимого Слуцкого" — любимых не только за высоту и новизну таланта, но и за сердечный дар, дар милосердия – некрасовскую ноту.

«Было полтора чемодана и огромная жажда добра» – пишет поэт о своей юности. Эту жажду он утолял и в жизни и в стихах, которые становятся с каждым днем все актуальней.

Давид Самойлов о друге- сопернике:

«Он знал уйму дат и имен, ‚ знал всех политических деятелей мира, знал наизусть массу стихов, понимал, что такое талант и был выше зависти, умел отличать ум от глупости, умел различать добро и зло. Он был блестящ. Он был человек невиданный».

Верный ученик Бориса Слуцкого, назвавший его своим «третьим отцом», — поэт Дмитрий Сухарев на своих выступлениях часто и с удовольствием читал наизусть стихи учителя. Из его предпочтений составлена первая глава книги.

Смотри также о книге.